-- Эге! Ты драться, брат! -- значительно проговорил Андрюшка хромой, выковыливая вперед своей больной ногою, -- так ты дра-а-аться! Братцы! -- обратился он к товарищам, -- "чужак" дерется. Давайте отлупим "чужака"!.. Больно зазнался! А?
-- Отлупим его! Отлупим! -- согласился Митяйка рыжий. -- Чего с ним долго хороводиться! Хватай его, ребята! Раз, два, три!
И Митяйка первый подскочил с быстротой кошки к стоявшему неподвижно Миколке. Но Миколка только и ждал, казалось, этой минуты. Он смело выпрямился и сжал кулаки; черные глаза сердито сверкнули на смуглом от загара лице.
-- Стой! -- крикнул он.
И в тот же миг рыжий, как мяч, отскочил от Миколки, отброшенный его крепкими, не детски сильными, кулачками.
Митяйка взвыл во весь голос. Это послужило как бы сигналом к началу схватки. Ребята все разом ринулись на Миколку со всех сторон. Одна секунда, и мальчик был бы на земле, сбитый с ног своими врагами. Но быстрее молнии Миколка нагнулся, ловко подхватил с земли огромный сук, валявшийся тут же, по соседству, и, приняв боевую позу, произнес сурово, сверкая своими черными глазами:
-- А этого хошь? Подойди-ка теперича! А-ну-кась!
Но подойти никто не решался. Сук был огромный, страшный. Но еще страшнее были черные глаза Миколки, ставшие из добрых и сияющих, вдруг разом сердитыми, почти злыми. Миколка сверкал ими и размахивал суком направо и налево с поразительной быстротою.
Мальчуганы поняли теперь, что им, пожалуй, не справиться с "чужаком". Они выругались громко и уже намеревались было покинуть поле битвы, как вдруг Прошка беззубый, самый лукавый из них всех, что-то оживленно зашептал на ухо Ваньке.
По лицу Ваньки проползла довольная улыбка. Что-то недоброе промелькнуло по его угрюмому лицу. И вдруг неожиданно лицо это сделалось испуганным, оробелым. Ванька широко раскрыл рот и заорал на весь луг громким пронзительным голосом: