-- Слушайте, -- произнес он так задушевно и мягко, как никогда не говорил еще со своими маленькими пансионерами, -- слушайте, милые мои шалуны. Вы дали сегодня вашему директору самую сладкую минуту в его жизни. Спасибо вам за это, ребятки, золотые маленькие сердца! Никогда вам этого не забудет ваш старый ворчун-директор!Никогда!
И, отвернувшись, он незаметно смахнул радостную слезу с ресницы.
-- Ура! Ура! Ура! -- хором подхватили мальчики, -- качать директора! Качать нашего доброго, милого директора! Ура! Качать! Качать!
И двадцать мальчиков бросились к Александру Васильевичу, стараясь поднять его на воздух на своих маленьких, слабых руках.
Директор отбивался руками и ногами от всей этой шумливой оравы, пресерьезно уверяя мальчиков, что они "сломают ему его последний нос".
Веселый хохот покрыл его слова и мальчики кинулись целовать своего добряка-директора.
ГЛАВА LV
Два друга. -- Бык.
Под развесистым дубом, на лугу, примыкающем к скотному двору и птичнику, сидели Гога и графчик. Шагах в тридцати от них остальные пансионеры затеяли свою любимую игру в "белых и индейцев".
Но Гогу и Никса не приглашали играть. Этих двух мальчиков чуждались всегда за их напыщенность, высокомерие, дурной характер, а теперь, после их поступка с Котей, и совсем исключили из своей среды...