ГЛАВА XIX
Кар-Кар, Жираф и Макака.
Дверь распахнулась. Вошли трое. Один был уже знакомый Миколке Карл Карлович или просто Кар-Кар, как его звали мальчики; другой -- высокого роста, щеголеватый, смуглый человек в белом костюме, с ярко-красным галстуком и в высоком превысоком воротничке. Это был учитель-француз monsieur Шарль. Шея у француза была длинная-предлинная. За эту-то шею мальчики и прозвали monsieur Шарля "Жирафом". Но больше всего привлек внимание Миколки третий человек, вошедший с двумя остальными. У этого человека были чрезвычайно длинные руки, покрытые волосами, и коротенькие ноги с огромными ступнями. Мальчики нередко говорили, что в сапогах этого странного волосатого человека можно было с успехом кататься как в яликах по реке. Но что было удивительнее всего, так это лицо длиннорукого. Оно все сплошь заросло огромною, густою бородою. Борода эта шла чуть ли не от самых глаз, маленьких, зорких и добрых, добрых. Кроме глаз на лице этого человека, сплошь покрытого волосами, красовался еще нос, немного сплющенный на конце, с очень широкой переносицей. Доброго волосатого человека прозвали "Макакой", по названию обезьяны, на которую он будто бы походил. Это был директор пансиона для мальчиков, Александр Васильевич Макаров, чудеснейшее по доброте и чуткости существо в мире.
Лишь только он вошел в комнату, как мальчики все столпились на середину её и незаметно подтянулись в один миг. Только Миколка по-прежнему продолжал преважно восседать на комоде, болтать ногами и самым спокойным образом заниматься чисткою своего носа.
Александр Васильевич удивленно взглянул на мальчика, потом обвел всех пансионеров пристальным взглядом и строгим голосом спросил:
-- Кто из вас шалил?
-- Лил! -- отвечало неожиданно эхо из последних рядов.
-- Не сметь передразнивать меня! -- топнул ногой господин Макаров.
Несмотря на свою доброту, Александр Васильевич был очень вспыльчивым.
-- Ня, ня, ня, ня! -- тихо, но все же слышно отвечало эхо.