И, все еще продолжая сиять, с протянутой рукою пошел навстречу Карлу Карловичу.
Карл Карлович вскочил со своего места и спешил, в свою очередь, приветствовать своего директора. И оба сияли, и оба улыбались при этом. Наконец они оба остановились посреди комнаты друг перед другом. Кар-Кар прижал левую руку к сердцу, шаркнул своей толстой, неуклюжей ножкой и, пожимая правой рукой протянутую руку Макарова, проговорил, как только мог вкрадчиво и умильно:
-- Принесите нам самофар!
-- Что-о-о-о?!.
Всякое сияние разом исчезло с лица Александра Васильевича. Он даже подпрыгнул на месте и лицо у него побелело так, точно кто-то по ошибке мазнул его мелом.
Кое-кто из пансионеров фыркнул в кулак. Другие сидели с разинутыми ртами и предвкушали нечто очень интересное, что должно было случиться сию минуту.
Кар-Кар, ничего не подозревая, еще крепче сжал руку директора и, тряся ее так сильно, как только мог, произнес, задыхаясь от восторга, вторую фразу:
-- Фам гофорят! Слюшаться!
Александр Васильевич подскочил на этот раз, как мячик, и с силою вырвал свою руку из руки Вейса.
Теперь его лоб, нос и части щек, не покрытых бородою, сделались красными как свекла.