Вторая мысль была совсем иного рода.
Дядя велел ей подумать и сказать ему не позднее, как завтра утром, что она хочет получить от него ко дню своего рождения в подарок. Женя придумала, уже давно придумала. Она хочет лошадь. Маленькую верховую лошадь-пони, на которой она будет ездить по полям и лугам, окружающим Дубки. Женя знает, что дядя, обожавший свою баловницу, исполнит и это её желание. Ведь позволяет же он ей бегать и лазить по деревьям и ходить в костюме мальчика.
Ах, как хотелось бы Жене быть мальчиком! Она вот уже четвертый год проводит среди маленьких пансионеров и не умеет и не хочет играть с девочками. Верховая лошадь тоже ведь совсем "мальчиковское" удовольствие, но Женя знает, что отказа ей в нем не будет...
И, наконец, третья мысль, самая странная и самая любопытная, не перестает сверлить мозг Жени...
Вот уже скоро две недели, как аккуратно каждую ночь у неё под полом слышатся какая-то возня и глухие шаги в подвале, и всегда в один определенный час -- около двенадцати ночи, как раз в то время, когда весь пансион погружается в тишину и сон. Женя по секрету сказала уже об этом старой няне Федосье, которая вынянчила их с Марусей и теперь жила чем-то вроде экономки в пансионе дяди. Няня Федосья только руками замахала на Женю и лицо у неё стало в тот миг испуганное и взволнованное.
-- Молчи! Молчи, матушка! "Он" не любит, когда о нем говорят громко, -- произнесла она шепотом, едва выслушав Женину тайну.
-- Да кто же это, няня? -- не унималась Женя.
-- Да "он"... Домовой батюшка! Неужто не знаешь?
-- Кто?
-- Домовой!