- Какой жетон? - пожимая плечами, спокойно спросила та.
- Но наш жетон, выразитель идей нашего пансиона, Sumero sept? Где он? - волновалась директриса.
С тем же спокойствием Соня Алдина провела по груди рукою и, не найдя на ней серебряного жетона, произнесла как ни в чем не бывало, спокойно глядя в глаза начальнице:
- Мне кажется, что я потеряла его в песке, когда играла мою партию в футбол с гимназистами.
- Вы опять играли с гимназистами, несмотря на мое запрещение? Mais Dieu de Dieux! Это невозможно! И так ваши манеры не отличаются изысканностью, m-lle Sophie, а вы... вы... - и madame Sept чуть было не задохнулась от охватившего ее волнения. Глаза ее с укором устремились в лицо провинившейся Алдиной, а с губ готовилась сорваться целая огнедышащая тирада, но тут гром колес подъехавшей чухонской таратайки внезапно прервал дальнейшие намерения француженки.
В тот же миг в дверь террасы просунулось озабоченное лицо m-lle Эми, "масёр", как за глаза называли кроткую, тихую сестру директрисы пансионерки за ее постоянную привычку упоминать о своей энергичной сестре.
"Масёр" делала какие-то отчаянные знаки madame Sept и пансионеркам, и добрые черные глаза ее выражали не то смущение, не то страх.
- Elles sont la... Elles sont arrivees. (Они здесь... Они приехали), - донеслось отчаянным шепотом до теннисной площадки.
И тотчас же озабоченное лицо снова скрылось за балконной дверью. Madame Sept поспешила навстречу новым пансионеркам.