- Вот уж напрасно. Что вам стесняться какого-то дурацкого графа, - хохочет Мура, которая, как никто, радуется инциденту, - наверное, какой-нибудь набитый дурак, этот граф с моноклем в глазу, называющий навоз - одеялом плодородия, а свинью - ветчиной! Ха-ха-ха!
- Qu'est-ce que vous dites la? (Что вы там говорите?) - не понимает француженка и, не получив ответа, продолжает "репетицию хорошего тона", как она называет эти занятия с пансионерками.
- Ваша очередь, m-lle Annette!
Все смотрят на Велизарьеву, приютившуюся в укромном уголку, и веселый взрыв смеха оглашает комнату.
- Мымм! - мычит всхрапнувшая под шумок и музыку "купчиха". - Мымм! Нешто время идти ужинать?
И ее белое рыхлое лицо с бессмысленно остановившимся взглядом так комично в эту минуту, что даже требовательная madame Sept не может рассердиться на эту так несвоевременно заснувшую девушку.
- Вот так беседа с графом! Фюит! - свистит Мурочка и заливается смехом.
Почтенная директриса останавливается на ее лице грозным взглядом.
- Mademoiselle, если у вас нет желания заниматься, не мешайте другим, повторяю вам это во второй раз, - говорит она. - Можете выйти, если желаете. Все равно мои уроки не принесут вам пользы, - с уничтожающим презрением заключает француженка.
- Я в этом нимало не сомневаюсь, madame, - не остается в долгу Мура и, широко пользуясь данным ей правом, порывисто встает, причем роняет стул и едва не разбивает фарфоровую лампу, стоявшую подле на высокой тумбе.