Этого вполне достаточно для того, чтобы, движимая непреодолимым любопытством, Мурочка широко распахнула дверь.
- Bonjour, m-lle Эми! Что вы делаете здесь? - говорит она самым невинным тоном, вытягивая шейку и любопытными глазами обегая комнату.
- О, о! - визжит сконфуженная Эми и набрасывает носовой платок на свою так рано облысевшую голову.
- Ага, понимаю, вы чистили вашу прическу, - тем же ангельским тоном, подходя к ней, говорит Мура.
Действительно, m-lle Эми чистит парик, давно от времени и пыли превратившийся в какой-то темно-серый комок. И вот, при помощи пудры и бензина "масёр" во что бы то ни стало хочет вернуть надлежащий вид "прическе", как называет, по урожденной ей деликатности, Мура этот парик. Однако это не так легко сделать. Облака пудры носятся по комнате. Они усеяли пол и стулья, лезут в нос и и рот, противно щекоча горло и поминутно заставляя чихать и кашлять. От противного запаха бензина уже давно кружится голова и сосет под ложечкой, а чистка парика далеко еще не достигла желанного результата.
Красная и смущенная, m-lle Эми безнадежными глазами смотрит на Мурочку.
- О, il a ete beau! (О, он был прекрасен!) - говорит она уныло, теребя окончательно испорченные серо-бурые пряди. - Да, он был прекрасен, когда был молод... Время портит и старит все... не только вещи, но и людей! - заключает она с меланхолическим видом, и Муре кажется, что слезы появляются в больших кротких глазах француженки. Ей становится нестерпимо жаль эту бедную кроткую "масёр", почти всю свою жизнь прожившую под строгим наблюдением своей деспотичной сестрицы, и она во что бы то ни стало хочет помочь Эми.
- Милая m-lle Эми, - говорит ласково Мура, - не попробовать ли вам покраситься немножко? Чуть-чуть?
- O, non. Au nom du Ciel, non! (О, нет. Нет, ради бога!) - испуганно шепчет Эми, - если ma soeur Susanne узнает, она останется очень недовольна этим.
- Гм! Гм! Вы правы, пожалуй, - немедленно соглашается Мура и задумывается на одно мгновение.