Неаполитанец-рыбак внимательно смотрит на рыженькую Весну, потом переводит глаза на свою даму.
- О, я знаю еще более интересное личико! - улыбаясь, говорит он.
- Неправда, неправда, - кричит в забывчивости Мура, - разве есть кто-нибудь лучше ее? Никто! Никто! Что я в сравнении с нею? Нос картофелиной, губы, как у негра, рот до ушей, - "интересное личико", нечего сказать, - и она возмущенно звонит всеми бубенчиками.
Высокий неаполитанец, как оказывается, молодой морской офицер, Мирский, попавший на этот вечер случайно, как он поясняет Муре. Он только недавно приехал из плавания, объехал полмира. Был на Яве, Целебесе, Брамапутре. Их два брата в семье. Вон тот красивый демон, что танцует с хорошенькой феей, - это его брат, горный инженер. Фея ночи - Иза Пель - как раз сталкивается с ними в эту минуту.
Мура звонко хохочет.
- M-lle Иза, милая m-lle Иза? Вам весело? Да?
Красивая еврейка поднимает на нее черные глаза.
- А вам, детка?
Вслед за Досей весь пансион называет так Муру. Нет ничего удивительного в этом. Она моложе их всех здесь и кажется, несмотря на свои шестнадцать лет, настоящим ребенком. И потому ее шалости и проказы не возмущают девиц.
- Ужасно! Ужасно весело, Иза. У меня такой интересный кавалер! Умный, разговорчивый, милый! Он объехал полмира и был даже на Брамапутре и Целебесе, - говорит, нимало не смущаясь, Мурочка по-французски, совершенно упуская из вида, что ее кавалер лучше, чем кто-либо другой, может знать этот язык. Так оно и выходит на самом деле.