— Ничего, вывезем, я суфлировать буду, так что небу станет жарко, — утешал его Гремушин.
— Вот чэловэк! А попечитель?
— И ему станет жарко! И он выйдет проветриться! — сострил кто-то.
Захохотали. Купидон, тоже особенно гладенький и прилизанный ради торжественного дня сегодня, как из-под земли вырос посреди гимназистов…
— Тише, господа-с! Прошу вас… Я записывать буду, — нервно зазвенел его голос.
— Нет, уж дудки теперь… Записывать нельзя. Мы сами скоро записывать станем! — послышались возмущенные голоса.
— Не грубите-с! — растерялся наставник и вдруг выпучил глаза на Соврадзе.
— Господин Соврадзе… что-с с вами?
— Как что? — захлопал глазами армянин.
— Пахнете-с!..