— Это нэчего, душя моя… Привыйкайте… Это даже очэн прекрасно, когда от чэловэка дух хороший ыдет… Его высокопревосходительство очэн одобрять будэт… У них даже кучера при дворе душатся. Честное слово говорю, верно!
И незаметно юркнул за спины других. Неожиданно бурей влетел в зал общий любимец и баловень Каменский.
— Гг. будущие студенты! Слушайте! Необычайное происшествие! Неожиданное известие! Два известия! Ликуйте и плачьте, о ариане! За нечестие ваше да воздастся вам! — орал Миша, взгромоздившись на кресло, приготовленное для редкого посетителя в самом центре красного стола.
Ариане всколыхнулись и вмиг тесною густой толпой окружили Мишу Каменского.
— Слушайте, головорезы, — повысил он и без того свой звонкий тенор, — во-первых, гадюка исчезла.
— Кто? Куда? — так и застонало стоном кругом.
— Ренке ушел… Вчера днем присылал за бумагами. Письмо накатал, шельмец, какое… "Не нахожу мол, нужным оканчивать курс там, где оцениваются успехи каких-то жалких зубрил". Это он в твой огород, Юрочкин, — внезапно обернулся Миша к Радину, вспыхнувшему до корней волос, — а его, мол, превосходительство Нэда фон Ренке, Трэреренки, не ценят не в грош. И закатился, аки солнце в час вечерний… А за бумагами лакеуса прислал. Ей-Богу!
— Фи-гу-ра! Тоже с норовом!
— Ну, и шут с ним!
— Забодай его козел рогами!