Оно длилось и минуту, и две и три… и целую вечность…
— Не знаете-с! гм! нехорошо, молодой человек! — своим противным голосом скрипел Шавка. — Ну-с, в таком случае… Павел Кунктатор, прозванный Медлителем, в котором году потерпел поражение?
Опять молчание…
— Господи, какая мука!
Старичок сановник нахмурил свои седые брови и смотрит на Мишу, как некогда Христос смотрел на распятого с ним о бок Варраву. А Миша молчит. Пот градом катится с его лица и капает, капает без конца на грудь мундира.
Вдруг…
Широко распахнулась дверь. И всегда довольный, розовый и сияющий Александр Нилыч Каменский, попечитель учебного округа, быстрой и легкой походкой вошел в актовый зал.
— Дядя! — чуть ли не вырвалось из груди Миши неистовым криком.
— Я, кажется, опоздал немножко! Виноват, простите! — говорил своим непринужденным довольным голосом Каменский-старший, пожимая руки экзаменаторов направо и налево.
— Дядя, милый! Как кстати! — благодарно сияя глазами, мысленно повторял Миша, чуть ли не плача от радости.