И правда кстати.
Шавка прикусил язык и, весь зеленый от злобы за неудавшееся мщение, замолк.
Теперь заговорил директор.
— А мы вашего племянничка экзаменуем как раз, ваше превосходительство, — произнес он с самою сладчайшею улыбкою по адресу попечителя и, обращаясь к Мише, произнес с снисходительною ласковостью, имевшеюся у него всегда в запасе: — Расскажите мне все, что знаете про вторую и третью пуническую войну.
— Вот-то блаженство!
Это уже Миша знал "назубок", отлично. Его звонкий молодой тенор полился, как серебряный ручеек, по зале, не умолкая ни на минуту.
— Молодец, хорошо! — произнес сановник.
— Отлично! — вторил ему директор.
— Недурно! — в тон, как-то сквозь зубы, цедил Шавка…
А Миша летел, летел, как на крыльях… Ганнибал… Муций… Кунктатор… так и реяло на его молодых, лукаво улыбающихся губах.