Глава XVI.
На пороге новой жизни.
Быстро, как в калейдоскопе, менялись события. Гимназическая жизнь, вся пестрея ими, катилась все дальше и дальше, то вспыхивая ярким фейерверком, то тянулась повседневной обычной чередою, беспокойною и все же волнующеюся суетливой нитью.
Кончился экзамен истории, сошла страшная латынь, на которой расходившаяся Шавка, почуяв свою неограниченную власть, "срезал" чуть ли не половину класса. Двойки так и посыпались, как из рога изобилия, на злосчастные головы классиков.
Срезался Каменский, срезался Соврадзе, схватил по латыни "пару" и Самсон-Бабаев.
— Соврашка! Ты что же делать-то будешь? — искренно сокрушались вокруг него ариане.
— Что дэлать буду? — невозмутимо отзывался армянин. — Первое дэло, Шавку вздую на улыце, а потом в Тыфлыс поеду и духан[11] открою… Мылосты просым!
— Дело! — иронизировали гимназисты. — А ты, Миша? — обращались они к своему любимцу.
— А я, братцы вы мои, улечу, свободный, на Рейн… Там, говорят, скала Лорлеи — чудо!.. Пальчики оближешь… Зарисовывать буду… И развалины старых замков… тоже, я вам доложу, латыни не чета. Влечет меня туда неведомая сила! — Неожиданно зазвучал его красивый тенор. — А осенью "bonjour" comment allez vous?[12] в университетском коридоре тут как тут.
— Ху-до-ж-ник! — дружески хлопали его по плечу товарищи.