Флуга не было.
По лицу Юрия промелькнула печальная тень. Он любил маленького еврея за его болезненно-чуткую, благородную душу, и его отсутствие отравляло ему весь праздник. Но предаваться печали было неуместно. Гости были голодны и с чисто товарищескою откровенностью заявили об этом.
— К столу! Пожалуйте к столу, господа!.. — с радушием заправской хозяйки приглашала посадница.
— Благоволите начать, о, великая из женщин!
И Миша Каменский с самым серьезным видом подскочил к Марфе Спиридоновне, предложил ей сложенную калачиком руку и торжественно повел ее к столу.
Здесь он посадил ее на председательское место и с глубоким поклоном по адресу окончательно потерявшейся швейцарихи скромно уселся рядом. Заняли свои места и остальные ариане. Минут пять длилось полное молчание… Молодые зубы работали на славу. Классики воздавали должную дань обильному угощению. Тут было уже не до разговоров… Закуски и яства исчезали с поразительной быстротою. Вдруг негромкий звонок возвестил о новом госте из прихожей.
Марфа Посадница вскочила со своего места и опрометью кинулась отворять дверь.
— Это Флуг! Наверное! — послышались голоса, и все взоры с жадным нетерпением устремились на дверь.
— Так и есть, Флуг!
— Что же ты, Флужка, опоздал, чучело? — посыпались на него упреки.