— О, какая ты злая девочка, — окончательно вышел из себя обыкновенно снисходительный и добрый Павел Иванович. — Сколько в тебе злобы и насмешки! Так послушай же, что я тебе скажу на это: Эльза вдвое толковее и понятливее тебя. Что бы ты ни делала, как бы ты ни злилась и ни выходила из себя, а тебе придется уступить ей свое место.
— Да я и уступаю, Павел Иванович, — с деланным смирением проговорила Мэри, — я сама вижу, что Лиза Окольцева прекрасная девочка, и я сама за это полюбила ее.
И с этими словами Мэри, в доказательство своих слов, потянулась поцеловать Лизу.
— Берегись, Эльза, она тебе нос откусит, — предупредительно шепнул Костя Корелин Лизе, но так громко, что все дети услышали его слова и дружно рассмеялись.
Действительно, черные глаза Мэри не предвещали ничего доброго, и если б Лиза не была занята своими мыслями, то наверное испугалась бы злого выражения этих, горевших ненавистью, глаз. Но Лиза мысленно была очень далеко в данную минуту. Как только она услышала, что отъезд в В. решен на завтра, сердечко её болезненно сжалось.
«Как? Она уедет, не повидавшись с мамой, не поцеловав ее на прощанье, не зная даже в каком состоянии находится здоровье дорогой болной? О нет, это было бы слишком тяжело! Она не может уехать отсюда, не повидавшись с ней».
И, собрав всю свою храбрость, Лиза обратилась к Павлу Ивановичу тихим, взволнованным голоском:
— Г-н директор, прошу вас… очень вас прошу, отпустите меня к маме… проститься… Я скоро вернусь… только поцелую ее… Отпустите, пожалуйста!
— Проститься с мамой? Что же! Я ничего не имею против, — отвечал Павел Иванович. — Ступай, но у нас правило, по которому мы строго запрещаем детям выходить одним на улицу. M-lle Люси проводит тебя… M-lle Люси, — обратился он к девушке, занимавшейся в это время с Марианной повторением роли, — вы потрудитесь проводить Эльзу в больницу к её матери.
— Хорошо, — отвечала всегда на все готовая m-lle Люси. — Когда прикажете?