— Что ты кричишь, Павлик? — благоразумно остановила его Роза, — ты верно съел торт и позабыл об этом.
— Съел торт! — вскричал еще громче возмущенный Павлик, — съел торт! Да если бы я съел его хоть кусочек, то мог бы рассказать тебе, какой он на вкус. Но я не ел торта, уверяю тебя!
— Ну, значит его съели крысы, — рассудила спокойная Мими и как ни в чем не бывало стала укладываться в свою постельку.
— Съели крысы! Ты говоришь, что съели крысы? — не унимался Павлик, заливаясь потоком слез. — О, бессовестные!
— Не вини понапрасну бедных крыс, Павлик, — самым сладеньким голоском произнесла, внезапно откуда-то вынырнувшая, Мэри, — настоящие крысы, то есть те, у которых четыре ноги и серый хвост, не при чем. Твой торт скушала совсем особенная крыса, очень хорошенькая, но которая живет не под полом, а здесь между нами.
— Между нами? — и Павлик раскрыл рот от недоумения и разом перестал плакать.
— Ну да, или ты находишь, что Лиза Окольцева не похожа на такую крысу?
— Лиза Окольцева? — переспросил изумленный Павлик.
— Кто зовет меня? Я здесь, — послышался нежный голосок Лизы, откликнувшейся на свою фамилию.
— А! ты здесь, тем лучше! — вскричала Мэри, вся красная от волнения. — Слушайте же, господа, — крикнула она громко, обращаясь к детям, обступившим ее в ожидании разъяснения этих странных слов, — слушайте: я видела своими собственными глазами, как Эльза ела торт Павлика.