В 7 часов вечера нас позвали в залу. В «зазальных» селюльках устроили уборные, где были развешаны костюмы, расставлены зеркала, частью собранные изо всех комнат классных дам, частью принесенные из квартиры начальницы. Там шныряли девушки-прислуги в новых полосатых, туго накрахмаленных платьях, пахло пудрой, духами и палеными волосами.
Девочки без помощи парикмахера завивали и причесывали друг друга.
— Ай! — вопила не своим голосом Мушка, доверчиво подставившая было свою черненькую головку щипцам доморощенного парикмахера Бельской. — Ты мне ухо обожгла!
— Pour etre belle, il faut souffrir![27]Чтобы быть красивой, надо страдать! — послышался насмешливый голос Норы, собственноручно завивавшей свои белокурые косы.
— Вот еще, — разозлилась Мушка, — этак и пол-уха отхватят! Не хочу быть belle! Бог с ней и с красотою!
Но через минуту, успокоившись, она уже упрашивала отошедшую от нее Бельскую:
— Душка Белочка, подвей еще вот хоть этот локончик.
— А если опять обожгу? — язвила Белка.
— Ничего, Беленька, только подвей.
— А пищать не будешь?