— Что же он, твой князь, и теперь живет тут в усадьбе? — спросила я.
— Зачем живет! — тряхнул головой татарин. — Йок — нет, не живет здесь… Усадьба пустая… Давно пустая стоит. Князь под Мцхетом со своим полком… Стоянка у них под Мцхетом… Большой воин князь — генерал!
Последние слова татарин произнес шепотом для пущей важности, как бы подчеркивая этим всю знатность князя, владельца забытой усадьбы.
Между тем мы проезжали около самых ворот усадьбы, почти укрытой от людских взоров густо разросшимися каштанами и громадными чинарами, словно сторожившими это старое гнездо. Я успела, однако, разглядеть густую, прямую как стрела аллею, ведущую к крыльцу дома, и самый дом, светлым пятном выделяющийся на бархате зелени, весь залитый серебряным сиянием молодого месяца.
И вдруг что-то точно кольнуло мне в сердце. Этот дом, с плоской кровлей, какие встречаются в аулах горцев, эта прямая аллея и розовые кусты, разбросанные по всему саду, напомнили мне что-то знакомое и дорогое, что я знала давно и что было так близко моему сердцу.
— Ага Ахмет, — спросила я в волнении, — скажи мне, как имя твоего князя?
— Чего ты испугалась, госпожа? — засмеялся татарин. — В усадьбе ты не встретишь даже маленького ребенка, и никто не остановит тебя и не помешает твоему пути.
— Не то, не то, — волновалась я, сгорая от нетерпения, — как имя? Скорее скажи мне его имя, Ахмет!
— Изволь, госпожа, — удивленный моим нетерпением, произнес возница, — хозяина усадьбы зовут князь Георгий Джаваха.
Так вот оно что!