Был понедельник. После вчерашнего праздника не успевшие еще очнуться институтки, думавшие больше о воскресном посещении родных, нежели об уроке русской словесности, слушали вяло и отвечали свои уроки неудачно. Терпимов злился, но тщательно скрывал это, по своему обыкновению.
— Mademoiselle Дергунова, — произнес наконец его неприятный фальцет, — потрудитесь ответить заданное.
Кира обомлела. Она перед самым уроком дождалась Терпимова в коридоре и попросила его не вызывать ее сегодня, так как вчера у нее не было времени приготовить заданное.
Он только молча поклонился в ответ, что она и приняла за знак согласия с его стороны.
И вдруг такая измена! Такая подлая, предательская измена! О, это было уже слишком! Кира встала со своего места и пролепетала заикаясь:
— Monsieur Терпимов… вы не поняли меня… я просила…
Но он отлично ее понял, бедную Киру, потому что предательская усмешечка играла в уголках его тонкого рта.
— Mademoiselle Дергунова, потрудитесь ответить заданное! — самым сладеньким голоском и густо краснея при этом, повторил учитель.
Бедная Кира встала вне себя от волнения.
— Ничего, Кирунька, вывезем, — зашептала ей ее соседка Маня Иванова и, уткнувшись в книгу (она сама не знала ни слова из урока), стала усиленно подсказывать Дергуновой.