Маня считалась отличной «суфлершей». Она умела подсказывать урок не разжимая рта и не шевеля губами, смотря при этом самым невинным образом прямо в лицо учителя. Но на этот раз ни Кире, ни ей не повезло.
— Госпожа Иванова, — произнес Терпимов, — вы желаете также блеснуть своими познаниями? Пожалуйте-с в таком случае на середину класса и вы, госпожа Дергунова, также-с!
Названные девочки вышли и встали перед кафедрой, обе багрово-красные от смущения и стыда.
Разумеется, ни та, ни другая не знали урока, и, разумеется, обе соседки дружно получили по жирному колу в журнальной клеточке.
— Это уж Бог знает что такое! — кричала, выходя из себя, смугленькая Кира, когда по окончании урока Терпимов вышел из класса. — У-у, предатель, шпион, Гадюка противная!
— Никто не виноват, что вы ленитесь, — сухо произнесла Арно, в упор глядя на изводившуюся от бешенства Киру.
— Да поймите же, mademoiselle, — ударяя себя в грудь кулаками для вящего убеждения, возмущалась та, — ведь он не смел так делать, не смел… Ведь я предупреждала его… Мы всегда так делаем… Кто не знает… та просит учителя не вызывать… И все согласны… а этот… предатель… изверг!.. Я не…
Тут Кира не выдержала и зарыдала навзрыд…
— Кирушка… персик мой милый (Киру Дергунову называли Персиком или Персом — за сходство ее имени с Киром — царем персидским), не плачь… противная Гадюка ни одной слезинки твоей не стоит! — утешала ее Маня.
— Нет, это уж Бог знает что такое! — вскакивая на скамью, а оттуда на пюпитр, кричала Зоенька Нерод — удивительно чувствительная в делах чести девочка. — Да как он смеет «продавать» нас! Что это за дикое отношение, в самом деле?.. Не реви, Кира, не стоит портить глаз! И Арношке нечего было изливаться! Они с Гадюкой одного поля ягода! Пугач и Гадюка, прелесть что за подбор!