— Нет, Иванка, хотя я и привязалась к тебе, как к родному, а не могу больше ходить с тобой. Тебе и так трудно прокормить себя. Веди меня в мастерскую, Иванка, помоги мне найти…
— Поступай, как знаешь, разве я насильно могу держать тебя. А только я тебя, как сестричку полюбил, Маргаритушка, и ты мне позволь навещать тебя в твоей мастерской.
— Конечно, конечно, — обрадовалась Марго, — ты приходи почаще, Иванка, да?
— Коли пустят, буду часто приходить. А теперь обопрись на мою руку и постарайся дойти как-нибудь. До часовни Спасителя путь далекий. Дойдешь ли ты, а?
— Дойду… Постараюсь… — пролепетала Марго, у которой ноги подкашивались и зубы стучали мелкой дрожью.
Опять пустились в путь измученные дети. Ветер по-прежнему шумел и свирепствовал, немилосердно обдавая их своим ледяным дыханием и облепляя огромными хлопьями снега.
Марго дотащилась до какого-то моста. Длинный мост, казалось, не имел конца. По нему то и дело пробегали красные трамваи, освещенные электричеством; проносились экипажи, извозчичьи сани. Пешеходов было мало в эту непогоду на улицах. Долго шли дети, пока не окончился длинный мост. С моста они свернули на набережную и, пройдя по ней значительное расстояние, свернули в переулок. Через некоторое время показалась часовня, окруженная оградой. Она была уже закрыта на ночь. Повернули в следующую улицу. Перед одним из деревянных домов-особняков Иванка остановился. При свете уличного фонаря он прочел надпись на прибитой у подъезда доске: «Мастерская искусственных цветов Е. Д. Нешт».
— Здесь вот, верно, твоя мастерская, — обратился он радостно к Марго, буквально повисшей у него на руке, и вдруг испуганно вскрикнул:
— Маргаритушка, да что это с тобою? Очнись! Опомнись!
Но Марго не отвечала ни слова. Ее глаза сомкнулись от слабости, голова запрокинулась назад, и она медленно стала опускаться на тротуар, занесенный снегом.