— Да ведь это — Марго, та самая девочка, с которой я лежала в больнице и о которой я рассказывала вам, Евангелина Денисовна. Она хорошо умеет делать цветы и хотела поступить в нашу мастерскую.
— Она хорошо умеет делать цветы? — спросила мадам Нешт, и лицо ее сразу прояснилось. — Девочка девяти лет и умеет хорошо делать цветы? Неужели?
— Да, Евангелина Денисовна, да… да…
Расчетливая хозяйка задумалась. Девочке-ученице платить жалованья не надо: девочек-учениц только кормят и одевают, так что если эта новенькая умеет хорошо делать цветы, то отчего не принять ее. Мадам Нешт сразу заговорила совсем иным тоном.
— Вы можете идти, Матвей… Вот вам двугривенный на чай за то, что доставили девочку. Геня, Роза, Филя, Маша, кто-нибудь скорей несите из моей комнаты нашатырный спирт и теплую фланель… Да вскипятите воду, согреть надо эту несчастную. Бедняжка, какая она вся синяя, как она закоченела!
Девочки-ученицы, все четверо, бросились исполнять поручение хозяйки. А через несколько минут Нешт при помощи мастериц уже растирала фланелью закоченевшее тело Марго, лила ей в рот горячий чай и подставляла баночку с нашатырным спиртом к носу.
Мало-помалу, девочка стала приходить в себя. Вот она вздохнула, вот потянулась, пошевелила рукою и спросила по-французски, раскрывая свои большие черные глаза:
— Где я?
Нешт, знавшая немного по-французски, ответила, насколько можно смягчая свой строгий голос и придавая приветливое выражение своему лицу:
— У своих, девочка… У друзей, которые не причинят тебе никакого зла.