— Пойдем, девочка, миленькая, хорошенькая, пригоженькая… — издеваясь над обезумевшей от страха француженкой, деланно ласковым тоном затянула она. — Пойдем, я попотчую тебя самым превосходным, самым вкусным угощением. Останешься довольна, крошечка моя, будь уверена!
И, рванув девочку, она протащила ее темным коридором в спальню и бросила на свою широкую и высокую постель… Потом быстро рванулась обратно к двери, заперла ее на ключ и, схватив со стула очевидно приготовленный уже заранее широкий ремень, подскочила к Марго.
Пронзительный, полный дикого отчаяния и ужаса крик огласил в тот же миг мастерскую.
К крику, поднятому Марго, присоединился за дверью другой… Кричали сразу несколько голосов:
— Мадам! Мадам! Мадам! Отворите! Вас спрашивают какие-то господа! Они ждут в передней!
— Что?
Злая, сердитая, Евангелина Денисовна с трудом разбирала, что ей говорили Геня, Маша и Роза там, за дверью. Недовольная тем, что ей помешали расправиться с девочкой, хозяйка отшвырнула ремень и пошла к порогу комнаты.
Но ее уже предупредили. Кто-то стучал кулаком в дверь, и незнакомый голос кричал за нею по-французски:
— Отворите сейчас же, сию же минуту! Иначе будет худо!
Этот голос, страшно знакомый Марго, дошел до слуха полубесчувственной девочки. Собрав последние силенки, она вскочила с кровати и, шатаясь, побежала к двери, опережая хозяйку.