Марго засмеялась невольно.
— Нет, нет, это не тот Париж… Мой — дальше… Ты, должно быть, ходил в чайную или в гостиницу, которая называется «Париж», а я жила в городе Париже. Далеко отсюда, очень, — старалась она объяснить мальчику.
— А ты что-ж это без языка сюда приехала? — заметив, наконец, что девочка неважно говорит по-русски, сердито обрушился на нее маленький швейцар.
— Как без языка? — удивилась та.
— Да нешто это язык. Ведь понять-то тебя мудрено очень.
Сказав это, мальчик громко захихикал. Марго покраснела и ничего не ответила. А тот, ворча себе под нос, пошел вниз.
Марго еще глубже уселась в кресло и стала терпеливо ожидать возвращения швейцара. Ноги, измученные ходьбой, у нее болели; глаза слипались от усталости, голова сама клонилась на грудь, сон все властнее овладевал Марго, и не прошло и пяти минут, как она захрапела на лестнице в удобном мягком кресле.
Много ли, мало ли спала девочка — она решительно не могла сообразить, когда проснулась. А проснулась она от прикосновения чьей то руки к ее плечу. Она испуганно открыла глаза.
Перед ней стоял толстый человек в одежде швейцара.
— Вы к генералу Гродовцеву, барышня? — обратился он вежливо к Марго. — Нет генерала здесь… Уехал он со всем семейством не то за границу, не то — в именье к себе… Нам неизвестно. Вернется только поздно осенью.