Заходящее солнце, багровое на горизонте, освещало красноватыми отблесками энергичное, воодушевленное лицо Ольги и склоненную в беспомощной позе фигуру Бронина.
-- Перестаньте!
Но помимо воли вздрагивали его сильные плечи и весь он трепетал от судорожных рыданий. Она, с почти материнской лаской, гладила его но голове, как слабого ребенка, стараясь во что бы то ни стало успокоить, облегчить его горе.
Она умела делать это, сильная духом, бодрая девушка с железной волей и ясным взглядом. И Бронин затихал постепенно, чувствуя на своей голове её большую, скорее мужскую, нежели женскую, руку и на своем лице ласково-ободряющий взгляд. Они сидели на скамье у обрыва, повисшего над крутым берегом Волги.
Видя, что его слезы иссякли, Ольга придвинулась к нему и заговорила тихим, спокойным голосом:
-- Этого надо было ожидать, -- утешала она, -- столько счастья сразу, это почти невероятно. Надо быть философом. Судьба ей улыбалась все время, Милочка не простая женщина... Это глубоко одаренная натура. И хороша она, как ангел. Такие не живут долго... Им слишком мало дает земное существование. Они избранные...
-- За что? За что? -- не слушая её, повторял Бронин.
Ему казалось чудовищным это ужасное распоряжение судьбы.
-- Попробуйте молиться! -- тихонько проговорила Ольга.
-- "Молиться! -- недобро рассмеялся он. -- Но чтобы молиться, -- надо веровать! А я верую только в судьбу, в её мерзость и злобу, но не в то, что вы привыкли называть божеством.