-- Отец обещал писать все подробно... До операции и после... Бедная Милочка! Она должна очень страдать...
-- И вы позволите мне приходить к вам ежедневно узнавать обо всем?
-- Ну, конечно... Только знаете что, Владимир (она давно уже называла его полуименем), не лучше ли вам отправиться за ними?
И, задав этот вопрос, Ольга точно чего-то испугалась и смолкла.
Смолкла и птица, выводившая запоздалую трель в ближнем кусту.
Воцарилась тишина, не позволившая, однако, расслышать шелеста платья и мягких шагов собаки на влажной от ночной сырости дорожке сада.
По аллее, держась за мохнатую шею своего друга, шла слепая Милочка.
Ей не спалось эту последнюю ночь под родным кровом; она думала о том, как мучительна будет эта ужасная операция, которая откроет её мертвые глаза, но вместе с тем как чудно и огромно то светлое счастье. которое ждет ее за всеми этими ужасами. В результате операции она уже не сомневалась...
Она снова верила в судьбу, так недавно еще баловавшую ее. И теперь, подняв к небу бледное личико со слепыми, но все же прекрасными глазами, она доверяла кому-то Сильному и Справедливому свою молодую жизнь...
И не верующая до сих пор начинала верить. Как немощное дитя, которое жмется к матери, инстинктивно ища у неё поддержки, она стремилась теперь к великой защите Того, Кто, казалось ей, смотрит на нее с ночного неба золотыми глазами мерцающих звезд... Она не видела, но чувствовала это...