- Что случилось? Паланя, чего ты ревешь? Заведеева? Слышишь? Тебе я говорю... Елена Дмитриевна, позвольте! Дайте мне сесть! - И, недружелюбно взглянув на уступившую ей место тетю Лелю, Павла Артемьевна с видом власть имущей опустилась подле плачущей воспитанницы на лавку.
- Ну, пожалуйста, брось нюнить... Это еще что такое? Обрадовалась случаю. Слезы дешевы! Раскрыла шлюзы. Куда как хорошо! Пример бесподобный для младших. Паланя! Тебе говорят! Отвечай сейчас же, что случилось?
Словно загипнотизированная этим властным голосом, Паланя поднялась со скамейки и обратила залитое слезами лицо к Павле Артемьевне. Прерывистым от слез голосом, плача и всхлипывая, девочка рассказала надзирательнице про свое несчастье.
- Пропала, говоришь ты? Пропасть не может... Не могла пропасть, я тебе повторяю. Кто-нибудь украл... Украл и спрятал. Из зависти к такой прекрасной вещице. А может быть, и просто оттого, что понравилась! - сердито бросала Павла Артемьевна, хмуря свои и без того суровые брови.
- Этого не может быть, - надорванным волнением вдруг зазвучал голос тети Лели, - среди наших детей не может и не должно быть воровок, - с ударением на каждом слове проговорила она.
- Рассказывайте, - досадливо отмахнулась надзирательница средних, - а кто же взял? Святой дух, что ли? Дежурная! Кто убирал вчера в рабочей? - неожиданно крикнула она на всю залу, окидывая толпившихся перед скамьею воспитанниц пристальным взглядом своих зорких ястребиных глаз.
- Я, Павла Артемьевна, я дежурила вчерась! - и бледная испуганная Феничка Клементьева высунула свое хорошенькое личико из-за спин подруг.
- Ты убирала Паланину работу? - сурово обратилась к ней надзирательница.
У хорошенькой Фенички даже ноги подкосились. Припомнилось сразу, как второпях, обрадованная приездом баронессы, она кое-как убрала рабочую накануне, не заметив, что именно положила в большой рабочий шкап.
- Я... я... не помню! - смущенно пролепетала Феничка.