- Ты мне нравишься, Дуня! - проговорила тем же уверенным голосом новенькая и жестом владетельной принцессы опустила ей руку на плечо.
- Дуняша, счастливица! - прошептала завистливо Феничка.
- Есть чему завидовать! - засмеялась искренне Оня Лихарева. - Наша Дуня тихоня, святая! А эта новенькая - боец, видать по всему. На ней верхом станет ездить, на Дуне! Ей-богу!
- Правда! Правда! - подхватила Васса.
- Бог с ней, с такой дружбой! Не ровни они! - пробурчала Паланя, и цыганские глаза ее сердито сверкнули.
Новенькая рассмеялась снова. И так заразительно весело, что все лица невольно при первом же звуке этого смеха растянулись в улыбке. Дорушка зашептала на ухо Дуне:
- Ты... ничего... ты не бойся, Дуняша! Я тебя в обиду не дам.
- А кто же ее обижать намерен? - внезапно делаясь серьезной, произнесла новенькая. - Ее обижать не за что! Смотрите, какое у нее открытое, честное лицо! Какие добрые глаза! - И она осторожно, двумя пальцами подняла за подбородок заалевшее личико Дуни.
Непонятная самой Дуне радость разлилась по ее лицу... Сердечко забилось шибко-шибко. Хотелось броситься на шею этой "прелестной" барышне-новенькой и крепко расцеловать ее в розовые щечки.
- Румянцева! - послышался в эту минуту громкий призывный голос Павлы Артемьевны, неожиданно появившейся в зале.