В корню идет Ураган, Наташин любимец... Девочка часто бегает на конюшню, кормит его сахаром... Болтает с отцом, Андрей любуется подрастающей дочуркой и хочет и не смеет, смущается приласкать эту изящную, нарядную барышню, казалось, и рожденную для того только, чтобы все любовались ею...
Зато здесь, в тройке, управляя ею с редким мастерством, Андрей ближе к дочери, чем когда-либо... Оба сливаются в безумном экстазе восторга, быстроты и радости бешеной скачки, среди родных сердцу, пленительных картин русской зимы.
- Хорошо ли, дочка? - оглядываясь на девочку, кричит кучер, и его глаза, такие же черные, яркие и сверкающие, как у Наташи, любовно сияют навстречу восхищенному взору ребенка.
- Ах, папаша! - может только выговорить она, захлебнувшись от счастья.
Возвращаются домой возбужденные, розовые от мороза, радостные, свежие...
У Маковецкого гости... Соседи помещики... знакомые из города...
Среди них нередко наезжала в Питер с далекого Кавказа подруга генеральши княгиня Маро, одинокая богатая вдова, обожающая Наташу, как другая вряд ли бы и могла любить собственное дитя.
- Natalie, - говорит Марья Павловна, - сыграй нам на рояле... А потом потанцуешь... Менуэт и русскую... M-lle Arletta vous alles jouer les dances... (Вы сыграете танцы.)
Сначала Наташа играет... Потом танцует. Мило, изящно, грациозно... Генерал с генеральшей в восторге, гости в восхищении. На прелестную девочку сыпятся похвалы. Ей тонко льстят, как настоящей дочери богачей Маковецких и богатой наследнице...
И потом, она на самом деле очаровательна, эта черноглазая Наташа! Кто скажет, что отец ее кучер, мать была гор-ничною. Она прирожденная принцесса, эта грациозная девочка с кудрями Миньоны... Целый дождь похвал сыпется на Наташу... Она принимает их как должную дань со снисходительной улыбкой. Она так привыкла, чтобы окружающие восхищались ею. Генеральша целует, ласкает ее. Целует и ласкает княгиня Маро.