- Ха-ха-ха! - рассмеялась Наташа. - И откуда только, из какого романа ты такие глупые слова выудила?.. "Принцесса чернокудрая"! Глупышка, дурочка ты, Феничка, даром что взрослая девица!
"Взрослая девица" вскинула обиженным взглядом свои темные глазки на "обидчицу" и затянула снова после короткого молчанья:
- Вот ты всегда так... Вот! Тебя больше жизни любят, больше солнышка красного, зоренька моя, бриллиантовая звездочка, царевна моя ясная, а ты... И глядеть не хочешь! И насмехаешься... И высмеиваешь. Стыдно тебе, Наташенька! Бесчувственная ты! Сердце у тебя мраморное. Вот что! Никого ты не любишь! Да!
Сверкающая весельем улыбка мигом сбежала с лица Наташи.
- Вот неправда! - слегка усмехаясь и мгновенно бледнея от волнения, произнесла всеобщая любимица. - Я не холодная, не бесчувственная. Только люблю-то я тех, кто искренен, кто прост со мною. А ты что ни слово, то книжными выражениями сыпешь... И сама, часто не понимая, мне такие странные и глупые фразы говоришь. А...
- Да коли я люблю тебя... обожаю... Предметом своим выбрала... - оправдывалась вся красная от смущения Феничка.
- А доктора Николая Николаевича ты не обожала разве? А батюшку отца Модеста? А Антонину Николаевну, до меня еще, когда была в "средних"? А барышню, что к начальнице ходит, массажистку? А? Не обожала, скажешь? - И Наташа насмешливо и лукаво смотрела в заалевшееся от смущения Фенино лицо.
- Вот уж и сплеток от других наслушалась! - произнесла Клементьева, краснея до слез. - А я-то тебе помогаю, работу твою справляю за тебя...
- А разве я просила тебя об этом? - И лукавые черные глазки стали совсем уже насмешливыми.
Феничка окончательно потерялась, пристыженная перед лицом сорока младших воспитанниц. Она сердито взглянула на своего кумира и вдруг неожиданно всхлипнула и выбежала, закрыв лицо передником, из дортуара.