- Хорошо сделала, что ушла! - засмеялась Оня Лихарева. - Надоедливая она до страсти. Ноет да лижется все время! Куда как хорошо!
- Небось теперь уборку за тебя делать не станет! - усмехнулась Паша Канарейкина, просовывая вперед свою лисью мордочку.
- Пускай себе. Другие найдутся. Сделают... - беспечно усмехнулась Наташа.
- Слушай, Румянцева, а как же завтра-то? Ведь стричь будут публично. При всем приюте! Эка срамота! - и костлявая нескладная фигура Вассы выросла перед Наташиной кроватью, на которой расселось теперь несколько девочек с самой хозяйкой во главе.
- Ну, нет, дудки! Стригут овец да баранов, а я не дамся! - расхохоталась беспечно девочка. - Да бросьте все это "завтра" вспоминать, девицы... Лучше сядем рядком да поговорим ладком. Хотите, расскажу про Венецию лучше?
- Расскажи! Расскажи! - зазвучали вокруг Наташи оживленные голоса.
- Прекрасно. Молчите и слушайте. Дунюшка, иди ко мне поближе... Вот так. Дора, и ты лезь на кровать. Великолепно, в тесноте да не в обиде. Ну, молчите, тише вы, начинаю!
И ровный звонкий голосок Наташи полился нежной мелодичной волною, заползая в души ее слушательниц.
Когда девочка начинала рассказывать обо всем пережитом ею в ее недавнем таком богатом впечатлениями прошлом, лицо ее менялось сразу, делалось старше и строже, осмысленнее как-то с первых же слов... Черные глаза уходили вовнутрь, глубоко, и в них мгновенно гасли их игривые насмешливые огоньки, а глухая красивая печаль мерцала из темной пропасти этих глаз, таких грустных и прекрасных!
Точно песня лился живой, захватывающий рассказ... В нем говорилось о теплой южной стране с вечно голубым небом... с алмазным сверканием непобедимого дневного светила, о синих в полдень и темных ночью каналах... Об узких черных гондолах, похожих на плавучие гробы. И певучих мандолинах, льющих бесконечно днем и ночью, ночью и днем свои дивные песни... О бархатных голосах гондольеров... О роскошных дворцах дожей, отраженных водами каналов... И о море, свободном, как воля, широком, как жизнь... Попутно рассказала Наташа кратко о злодействах и кознях кровожадных Медичи... О несчастной догорессе, погибшей в подвале огромного здания, залитой водой по одному подозрению гневного старого дожа в измене их роду...