- Вы гадкий мальчишка! Вы стоите, чтобы взять у вас этот хлыст и хорошенечко отхлестать вас при всех за то, что вы обидели... ее... нашу дорогую... Самого лучшего... самого неоцененного человека в мире! - и, задохнувшись от обуревавшего ее волнения, в аффекте неудержимой злобы Наташа Румянцева бросила в лицо смущенного мальчика: - Знаешь ли... ты... ты... злой нехороший мальчуган, знаешь ли, кого, какого ангела ты обидел?..
Наташа кинулась к Елене Дмитриевне и вся дрожащая и взволнованная прижалась к ее груди.
- Он не смеет! Он не смеет называть вас так! Противный, глупый, гадкий! - залепетала она в исступлении отчаяния и негодования.
К счастью, гуляющих в этот ранний утренний час было немного. На набережной, кроме одиноких прохожих, воспитанниц и маленькой кучки юных шалопаев, не было никого.
В толпе последних произошла суматоха.
Высокий красивый мальчик, что-то оживленно говоривший шепотом окружавшим его товарищам, выступил вперед и, вежливо приподняв свою фуражку, произнес с изысканным поклоном по адресу совсем расстроенной тети Лели:
- Я принужден перед вами извиниться, сударыня. Мой товарищ выпил немного лишнее за праздничным завтраком сегодня и позволил себе дерзость, за которую все мы с ним самим включительно извиняемся перед вами.
- Да-да, все мы извиняемся! - подхватили остальные мальчики и точно так же приподняли шляпы.
Затем быстро свернули с тротуара и скрылись из вида за углом огромного здания, увлекая виновника происшествия за собою.
- Какой красавец! - восхищенно прошептала Феничка своей паре, Шуре Огурцовой. - Совсем как рыцарь Рудольф из романа "Оживший мертвец, или Черная башня"! Я его обожать стану, Шура! Этакий благородный, прекрасный молодой человек!