Еще последние объятия... поцелуи... Последний прощальный привет Дуне, окаменевшей в своей безысходной тоске, и стройная фигурка подростка в бархатном берете резво выбежала на приютский подъезд...
- Прощайте! Все прощайте! - кричала, глядя на окна приюта, Наташа, садясь подле княгини в извозчичью коляску у крыльца.
- До свиданья, Дуняша, любимая моя!
Заняв все подоконники в зале, выходившей окнами на улицу, приютки махали платками, кивали, кланялись и кричали последнее приветствие уезжавшей подруге.
Но вот отъехала коляска... завернула за угол, и скрылась из виду черноглазая девочка с радостной праздничной и свежей, как майское утро, душой.
- Уехал ангел наш... покинул голубь сизой гнездышко свое... - запричитала было Феничка.
- Молчи! - неожиданным резким движением дернув ее за руку, шепнула Дорушка, глазами указывая ей на Дуню, прильнувшую к оконному стеклу бледным без кровинки лицом.
- Была Наташа, и нет Наташи! - почти беззвучно проронили эти побелевшие губки.
- И надо радоваться, что такая судьба выпала ей на долю, - послышался позади приюток знакомый милый голос. И тетя Леля с улыбкой сочувствия и ласки положила худенькую ручку на Дунино плечо.
- Наташа - дитя не нашей серой среды... - продолжала она с грустью. - Она предназначена судьбою для иной доли... Наташа - это пышный махровый бутон розы среди рас, скромных полевых цветочков, девочки мои. Она бы зачахла в нашей рабочей трудовой обстановке, непривычная к ремесленной работе и труду. Она как рыбка среди родной стихии, в богатстве, довольстве и холе... И надо радоваться, что так сложилась ее судьба. Будем надеяться, что на своем празднике жизни Наташа не забудет тех, кому суждены будни, полные лишений, борьбы и труда.