Дальше больше, дальше больше... Сладкая масса сама так и таяла во рту... Так и просилась в рот Маши. Сама того не замечая, девушка ела до тех пор, пока в кадушке не уменьшилось довольно значительное количество массы, а в голове Маши Рыжовой не появился какой-то странный туман, похожий на дремоту. Это чувство сонливости все сильнее и сильнее охватывало воспитанницу; неотразимо потянуло Машу броситься в спальню, ничком ринуться на кровать и заснуть, забыться вплоть до самого ужина. Но это было невозможно сделать по самой простой причине. Сегодня вечером должен был состояться спектакль, в котором она, Маша Рыжова, играла довольно видную роль.
Вернувшись с кухонной работы, Маша ходила как во сне. В голове стоял тот же туман, сгущавшийся с каждой минутой... Осовелые глаза девушки буквально отказывались ей служить.
- Маша? Да что ж это с тобою? Ты не выспалась, что ли? - волнуясь, приставала к ней Дорушка, которая была назначена Антониной Николаевной главной помощницей при постановке спектакля.
- Ты смотри, - уже строго увещевала ее, волнуясь, благоразумная девушка, - ты роль-то не забудь... Да говори громче... На репетициях едва под нос себе что-то шептала. Ведь пойми, ради господа, Маша, попечители, гости, все будут... Не осрами, ради самого Христа... За тебя да за мою Дуняшу пуще всего боюсь я... Ну да, та ежели и сробеет, Антониночка подскажет. Сбоку за кулисой будет она сидеть. А вот ты уж и не знаю, право, как справишься, - сокрушалась девушка.
- Отстань ты от меня, пожалуйста. Других учи, ученая! - огрызнулась на нее заплетающимся языком Маша.
- Что-то будет... Что-то будет! - с замирающим сердцем переживала Дорушка.
* * *
Ax, как изменился сегодня приютский зал! Добрая треть его была отгорожена темною занавеской с расшитыми по ней диковинными фигурами драконов и каких-то невиданных зверей, державших огромную лиру в не менее огромных лапах. Эту занавесь расшили самые искусные мастерицы из старшеотделенок: Дорушка, Васса и маленькая Чуркова. Вся мебель, все вещи из квартиры начальницы были перенесены сюда за эту расписную завесу.
Добрая Екатерина Ивановна, руководимая горячим желанием позабавить своих девочек, не пожалела ничего. С трех сторон доморощенной сцены висели кулисы, вернее, куски холста, разрисованные искусными руками самой Антонины Николаевны.
Их было две перемены: одна - изображающая лес, другая - дворец с колоннами. Кадки и горшки с зимними цветами, пальмами, феладендрами и фикусами, какие только имелись в комнатах надзирательниц, - все было снесено сюда и расставлено на сцене в самом поэтичном беспорядке.