- Ах! - вырвалось из груди нескольких девочек, окружавших большой, боком опрокинутый на траве ящик.
Девочек было пятеро. Все они были приблизительно Дуниных лет или чуть постарше. Их лица, обращенные к Дуне, выражали самый неподдельный испуг при виде появившейся новенькой.
Потом две из них, повыше ростом, встали перед ящиком, заслоняя его от Дуни.
Взглянув на одну из девочек, Дуня сразу признала в чей темноглазую миловидную Дорушку, помогавшую ей в рабочей.
Но и Дорушка смотрела на нее теперь неуверенно, подозрительно и с самым откровенным испугом. Дуня смутилась. Краска залила ее щеки. Она уже раскаялась в душе, что заглянула сюда. Хотела нырнуть за кусты обратно, но тут чья-то быстрая рука схватила ее за руку.
Дуня взглянула на костлявую девочку повыше и узнала в ней одну из тех, что смеялась над нею нынче.
- Слушай, новенькая, - заговорила костлявая, - ты нас нечаянно накрыла, так уж и не выдавай. Никому не проговори, что здесь видала, а не то мы тебя... знаешь как! - Девочка подняла кулачок и внушительно потрясла им перед лицом Дуни.
- Она не скажет, что ты! - вмешалась Дорушка, и ее карие глазки обласкали Дуню.
- А ты побожись. Побожись, что никому не скажешь. Мы за то дружиться с тобою будем.
- Не надо, чтоб божилась. Грешно это, Васса! - проговорила некрасивая смуглая девочка с лицом недетски серьезным и печальным.