- Ну уж ты, Соня, тоже выдумаешь, - рассердилась костлявая Васса. - А как выдаст?
- Я не выдам, - поняв, наконец, что от нее требовалось, проговорила Дуня. - Вот те Христос, не выдам! - И истово перекрестилась, глядя на серые осенние небеса.
- Ну, так гляди же. Рука отсохнет, ежели... - тут Васса снова погрозила Дуне своим костлявым пальцем. Потом две девочки отошли от ящика, и Дуня увидела лежавших там в сене крошечных слепых котяток.
Они были еще так малы, что даже не мяукали и казались спящими с их малюсенькими носишками, уткнувшимися в солому.
Дуня даже руками всплеснула от неожиданности и, опустившись на колени, умильно, почти с благоговением смотрела на забавных маленьких животных.
А на нее в свою очередь смотрели пять девочек, жадно ловя в лице новенькой получившиеся впечатления. Потом костлявая Васса с птичьим лицом и длинным носом проговорила:
- Это Маруськины дети. Маруська - наша, и дети наши. Мы их нашли вчера в чулане, сюда перенесли, сена в сторожке утащили. Надо бы ваты, да ваты нет. Не приведи господь, ежели Пашка узнает. Мы и от тети Лели скрыли. Не дай бог, найдет их кто, деток наших, в помойку выкинут, да и нам несдобровать. Вот только мы пятеро и знаем: я - Васса Сидорова, Соня Кузьменко, Дорушка Иванова, Люба Орешкина да Канарейкина Паша. А теперь и ты будешь знать. Побожись еще раз, что не скажешь.
Дуня опять побожилась и еще раз перекрестилась широким деревенским крестом.
- Ну, смотри же!
- Классы скоро начнутся, идтить надо! - проговорила хорошенькая, похожая на восковую куклу Люба Орешкина.