Липа неистово хохочет. Оля, мокрая, дрожащая в залитой сверху донизу рубашонке, вскакивает с постели, испуганными глазенками впивается в свою мучительницу.
Она хочет сказать что-то и не может. Заикается, путается и, лязгая зубами, дрожит.
- Ну двигайся! Что ровно истукан стоишь? На молитву опоздаешь! - резко прикрикивает Липа.
- А ты не смей Олю обижать. Она у нас слабенькая, того и гляди заболеет! - выскакивая вперед, крикнула Дорушка.
- Не смей! Не смей! Что за командирша такая! - запищали и другие стрижки, окружая внезапно тесным кольцом Липу.
- Ах, вы, такие-сякие малыши! Грозить еще вздумали! - захорохорилась Липа.
- А ты не смей! - наседали на нее девочки.
- Ах, сделай милость, испугалась, сейчас заплачу! насмешничала Липа.
- А вот и испугалась! Небось нас сорок, а ты одна! - крикнула внезапно словно из-под земли выросшая Васса. - Небось попадет тебе!
- Попадет! Попадет за Олю! - защищали стрижки.