- Когда велю смотреть, можете открыть глаза снова! - командовала "цыганка".
- Ну, а ты что же? - наклонилась к Дуне хорошенькая Феничка. - Делай же все то, что другие...
- Она еще мала! Я лучше ей у себя на постели книжку покажу с картинками, - заступилась за малютку серьезная Гутя.
- Какие нежности - при нашей бедности! - расхохоталась Феничка. - Кто ее звал, а раз пришла с артелью, от артели ни на шаг! Так-то, милые вы мои!
И хорошенькая Клементьева бесцеремонно повернула Дуню лицом к стенке.
Тут между средними поднялось какое-то веселое, чуть внятное шушуканье, какая-то подозрительная беготня... Шорох.. легкий звон... потом с шумом был придвинут табурет под лампу, и кто-то легко и ловко вспрыгнул на него... Минутная пауза, и та же быстрая рука уменьшила свет в дортуаре.
Теперь в нем царила полутьма. С трудом можно было разглядеть лица.
- Готово! - громким голосом заявила Липа Сальникова. - Можете повернуться, малыши!
Четыре девочки не заставили повторять приглашения и любопытными глазенками окинули дортуар.
Четверо из средних, Липа, Феничка, Шура Огурцова и маленькая, худенькая Шнурова, держали за четыре конца большой теплый платок на полтора аршина от пола. Под платком на опрокинутом набок табурете сидела "гадалка" Паланя. В темноте под платком черные глаза "цыганки" горели яркими огоньками, а из-за малиновых губ сверкали две ослепительно белые полоски зубов.