Какой-то глухой внутренний голос нашептывал в оба уха девочке:
- Если бы не она, не эта Паланька большеглазая, ты бы, несмотря на малые годы, стала бы первой в рукодельной!
И умолкая на мгновенье, голос зашептал снова:
- Сейчас это еще можно исправить. Уничтожь, брось, спрячь куда-нибудь Паланину "полоску", и твоя подушка будет на первом месте.
Васса вздрогнула с головы до ног от одной этой мысли. Побледнела еще больше, потом снова вся залилась ярким, багровым румянцем. Сердце ее забилось, как пойманная пташка в клетке... Глаза вспыхнули, ярче, острее...
Капельки пота выступили на лбу. Она колебалась минуту, другую... И вдруг, неожиданно для самой себя, схватила со стола вышивку Палани, вместе с нею метнулась к топившейся печи в дальний угол комнаты. Открыть дверцу и бросить в огонь ненавистную работу своего врага было для Вассы делом одной минуты.
Когда злополучная вышивка Палани вспыхнула и занялась с обоих концов, на худом птичьем личике Вассы мелькнуло злорадно-удовлетворенное выражение. Черные глаза девочки заискрились злым огоньком.
- Вот и ладно... Вот и у праздника! Ну-ка, гадалка Паланя! Небось не нагадала для своей работы судьбы! - и быстро захлопнув печную заслонку, Васса бесшумно на цыпочках выскочила в коридор.
Глава семнадцатая
В столовую Васса попала как раз вовремя, когда воспитанницы садились за стол. Тетя Леля встретила ее у двери.