- Где ты была, Васюта? - обратилась она к девочке, глядя на нее своими добрыми лучистыми глазами. На мгновенье дух захватило в груди Вассы.
- Под краном руки мыла, чернила с пальцев оттирала! - храбро солгала она и, не выдержав взгляда лучистых глаз горбуньи, багрово покраснела. Горбатенькая надзирательница внимательно и зорко взглянула на воспитанницу, однако не сказала ни слова. Васса поспешила к своему месту. Она издали еще заметила, что попечительница сидит за одним из столов старшеотделенок, а худая белобрысая чопорная Нан у них - младших.
Васса подоспела в то время, когда дежурная воспитанница разносила жидкий перловый суп с кусочками плавающего в нем мяса.
- Неужели вы будете есть эту бурду, мои пташечки? - прозвучал в эту минуту по всей столовой звонкий голосок баронессы.
- Что делать, Софья Петровна, на лучшую пищу нет средств у приюта! - отвечала спокойным и кротким голосом Екатерина Ивановна, и ее близорукие глаза сощурились еще больше, а по лицу разлился чуть приметный румянец.
- Но это ужасно! - волнуясь, подхватила Софья Петровна.
- Ничего-с, помилуйте, ваше превосходительство, - произнес невесть откуда вынырнувший Павел Семенович Жилинский, и его шарообразная фигурка скорчилась в три погибели в самом подобострастном поклоне, - помилуйте, не барышень же мы растим здесь, а будущую прислугу и бедных ремесленниц... - продолжал он, нервно потирая руки.
- Но это ужас, то, что вы говорите, monsieur, monsieur... - волновалась баронесса.
- Жилинский! - предупредительно подхватил толстенький эконом.
- Monsieur Жилинский, это невозможно! Тем более невозможно, что этим бедным крошкам предстоит нелегкая будущность труда и, может быть, лишений... Надо, чтобы они были сыты хоть в детстве, чтобы в более зрелом возрасте...