- У нас нет средств! - послышался короткий ответ Наруковой, и глубокий вздох, полный затаенной печали, всколыхнул грудь этой старой женщины.
- А на второе что дадут детям? - спросила баронесса, хмуря свои тонкие брови.
- Кашу с маслом.
- Но она по крайней мере питательна и здорова! - успокоившись немного, проронила Софья Петровна.
- Если не с прогорклым маслом, как давали осенью, - прозвучал резко чей-то молодой демонстративный голосок.
Мгновенная тишина воцарилась за столом попечительницы. Багрово покраснела начальница. Бледнее своей белой манишки стал эконом.
- Кто сказал это? - прозвучал затем спокойно и громко голос Екатерины Ивановны.
- Я! - И высокая фигура Тани Шингаревой поднялась со скамьи.
- Танечка Шингарева - известная бунтовщица! - промямлил Жилинский, нервно подергивая кончики усов.
Бледная не менее его самого старшеотделенка Таня взглянула пристально и серьезно в самые глаза баронессы.