- Это большой талант! Удивительный! Из мальчишки выйдет прок...
Нюра горячо приняла эти слова к сердцу.
Ей сразу понравился милый, добрый Алеша, так горячо любивший свою мать, и она не могла не радоваться его счастью.
- Как я рада, дядя, что он талантливый, этот Ратманин! - произнесла она, оживляясь, - он такой славный...
- А ты сколько с него за обеды взяла? - неожиданно оборвал племянницу Марин.
- Тридцать копеек, как всегда со всех жильцов брали, - ответила Нюра.
- Ну и дура! - грубо накинулся на Нюру Дмитрий Васильевич. - По полтиннику с него бери... Слышишь! Полтинник за обед, по гривеннику за самовар.
- Да как же, дядя?... Я уж ему сказала прежде... Да и за самовар никогда ничего не брали с тех, с прежних жильцов.
- И опять ты дура! - закричал с раздражением Марин... - С него можно брать... С него надо брать... Понимаешь... Говорят тебе толком, слушайся меня. Раз велено брать полтинник, ты и бери, и стыд в карман спрячь... Я знаю, что говорю...
- Да ведь, дядя, он, этот новый жилец, бедненький, - пробовала было возразить Нюра, - он сам мне говорил, что у него каждый грош рассчитан и что тех денег, которые он привез с собою, ему едва-едва хватит и на месяц. А пока он начнет здесь сам зарабатывать, пройдет, вероятно, немало времени...