- Я это отлично знаю, - говорил Марин, наливая себе еще одну рюмку, хотя у него уже заметно язык заплетался от выпитой водки. - Да, знаю. И чем скорее этот мальчишка проживет привезенные с собою из Вольска гроши, тем мне же лучше будет...
- Почему же вам, дядя? - удивилась Нюра.
- То есть не мне, а ему, дурочка, - спохватился Марин... - ему лучше будет, он скорее за работу примется и...и...и... Словом, это мое дело, и ты не вмешивайся... Я так хочу! Поняла? А теперь пошла спать!.. - закончил он свою речь грубым окриком.
Нюра покорно поднялась с места и, пожелав Марину покойной ночи, поплелась в свою коморку.
Сердце ее почему-то ныло. Точно какая-то беда грозила ее новому другу, который сумел ее привлечь своей добротой и искренностью. А Марии, оставшись один, допил водку и, потирая от удовольствия руки, произнес тихо, но значительно:
- Сама судьба посылает мне этого глупого мальчишку. Дурачок даже не знает, какой огромный у него талантище... Ну-с, это нам на руку, Дмитрий Васильевич. О, и обделаем же мы дельце!.. Прежде всего необходимо затянуть мальчугана, а когда ему придет крайность, тут и предложить свои условия: так мол и так, не хочешь ли выплыть, дружок? И захочет, как Бог свят, захочет! И дело в шляпе... А мы... мы еще прославим себя, Дмитрий Васильевич. О нас еще поговорят!.. Не хотели признавать в тебе художника, Дмитрий, правдой, признают его кривдой. Все враги мои признают... Всех вас проведу и выведу, голубчики мои!.. Только надо осторожно за дело приняться... Все будет так, как я придумал... Неделька, другая - и заговорят тогда о Марине; о том самом Марине, которого считают теперь бездарностью, которого заставляют писать дешевые картинки для рыночных торговцев... Подождите, я вам всем покажу!..
И продолжая потирать руки, Марин тихо хихикал, предвкушая что-то очень приятное и радостное для себя.
V.
Марин исполнил свое слово и буквально не отставал от своего молодого жильца.
Он начал с того, что водил его по городу, показывал ему театры и кофейни, знакомил его с какими-то темными личностями, которых выдавал за своих товарищей-художников, прибавляя при этом, что Ратманину весьма полезно, даже необходимо подобное знакомство. А в те редкие часы, когда Алеша оставался дома, грязные, лохматые друзья Марина являлись в чистенькую комнатку Алеши, курили в ней скверный табак, требовали чай, водку и закуску и льстиво восхваляли талант Ратманина.