Глава XVI

Странное чувство охватило Галю с той минуты, как Натали начала свой рассказ. Темные глаза рассказ­чицы то и дело останавливались на ее лице. И эти глаза, полные тоски и грусти, напоминали девочке чьи-то ласковые, давно забытые взоры... Постепенно все яс­нее и яснее выступали эти взоры в памяти Гали... И еще другие, еще более дорогие, любящие... А за ними выступали деревья широко разросшегося фруктового сада, уютный маленький домик и река... И крошка-девочка в белом платьице с распущенными волосами в зелени сада и на берегу реки... Потом чей-то темный силуэт представлялся Гале... Черная женщина в ярких лох­мотьях, появившаяся внезапно и утащившая девочку в лес... А потом... нищие грубые цыгане... брань, крики, побои... и Орля... милый Орля, защитник и ангел-храни­тель девочки...

-- Вот мы и пришли! -- внезапно послышался над головою Гали дрогнувший голос.

Затем щелкнул замок в двери. Широко распахну­лась она, и все очутились в небольшой комнате, оклеен­ной светлыми обоями, с окном, завешенным кисейной за­навеской. В одном углу комнаты стояла детская кроватка под белоснежным кисейным пологом, в другом -- стол с массою игрушек, разбросанных на нем и в углу, на ков­ре. Точно здесь только что находилась девочка, хозяйка этого уголка.

Лишь только Галя переступила порог комнатки, свет­лое, как луч солнца, воспоминание прорезало маленькую головку...

Ведь эту кроватку, эти игрушки, эту занавеску и ко­вер она помнит, знает, хорошо знает... И вот ту куклу с отбитым носом. Да, да, да, ведь это ее кукла Дуся, ее Дуся! Та самая Дуся, с которой она когда-то играла по целым дням!

Все светлее, все яснее и настойчивее проникает вос­поминание в белокурую головку девочки... Прошлое под­нимается из недр души, воскресла память...

Да, нет сомнения, это ее кровать, ее кукла, ее игруш­ки... А там... Она поднимает глаза на стену... Там над кроваткой каждый раз, прежде чем уснуть, она видела ее -- портрет тон, которая сидела около ее кровати, пор­трет ее матери...

Вот он! Так и есть! А с ним рядом другой...

-- Мама! -- вырвалось громким неожиданным криком из груди девочки, и она протянула к портрету руки. -- Мама! Мама! Мама!