-- А Орля? -- неожиданно прозвучал среди воцарившейся затем тишины нежный голосок Гали.
-- Какой Орля?
-- Шура! Мой братик! Ах, тетечка, я ни за что не расстанусь с ним! -- и девочка, отбежав от тетки, бросилась к угрюмо стоявшему в уголке Орле, схватила его за руку и вывела вперед. -- Вот, тетечка, мой братик... Если бы не он, меня насмерть забили бы цыгане или я голодной смертью погибла бы в лесу.
И Галя тут же, волнуясь, дрожа, бледнея и краснея, стала передавать всю историю своей тяжелой жизни у цыган.
-- Орля... С Орлей... Если бы не Орля... А Орля... -- то и дело срывалось с ее губ.
Пока она говорила, перед Натали развертывались ужасные обстоятельства жизни ее племянницы в таборе. Она поняла одно: если бы не этот курчавый, угрюмый па вид мальчик, ей бы не увидеть больше никогда своей Верочки. И она протянула руку курчавому мальчику, с глубоким захватывающим чувством сказав при этом:
-- Ты будешь у меня первым моим другом и племянником наравне с Верочкой. Я позабочусь о твоем будущем... Только попроси Валентину Павловну отпустить тебя ко мне навсегда.
-- О, что касается меня, -- живо произнесла Раева,-- я не могу держать Шуру насильно. Пусть решает сам, где ему лучше. Решай, мой друг, никто не принуждает тебя.
Глубокое молчание воцарилось в комнате. Все глаза устремились на Орлю. Все с нетерпением ждали его слов.
Но мальчик молчал. Жилы на лбу у него надулись, он потупился в землю, до боли закусил губы. Тяжелая непосильная работа происходила в его душе.