Он не мог, с одной стороны, заплатить неблагодарно­стью добрым людям, с другой -- не мог расстаться с Галькой, не мог ни за что. Последний довод ударился в его мысли с необычайной силой... Он до крови закусил губу, потом тряхнул головою, точно сбрасывая непосиль­ную тяжесть с плеч, и не то простонал, не то прокричал резко:

-- Я с Галькой хочу вместе.

А затем круто повернулся на каблуках и стремитель­но выскочил за дверь.

Глава XVII

Орля не бежал, а мчался, едва касаясь земли. Мчал­ся по комнатам, по саду, по дороге. Мчался по лес­ной тропинке, начинавшейся сразу за домом, мчал­ся не оглядываясь, изо всех сил, точно огромная толпа преследователей гналась за ним по пятам. Стыд, мучительное чувство причиненной им неблаго­дарности гнало его куда-то. Куда -- он и сам не знал. Мысли вихрем неслись у него в голове, мысли, бросавшие его в краску, стыд и негодование.

"Хорош гусь -- нечего сказать... Отплатил господам за хлеб, за соль!.. -- слышал точно Орля чей-то голос.-- Позвала другая благодетельница, а я и обрадовался!.. Возьмите, мол, меня с Галькой заодно. Уж куда как хо­рошо!.. Не щелчок я, а просто кошачья душа непривязчи­вая -- и весь сказ тут!.."

Но в то время, как эти мысли теснились в голове мальчика, сердце его расцветало от счастья.

-- Галька-то, Галька! Радость нашла какую! Тетку нашла, дом родной, семью. И меня, своего братика, в ра­дости не забыла. Эх, золото девчонка. Дай ей Бог...

И лицо Орли, помимо воли, расползлось в улыбку.

-- А все ж таки домой не пойду, пока не уедут "наши"... Раевские... Стыдно глаза перед ними показать: пе­ред барыней-бабушкой, барышней Лялей... Перед Кирушкой тоже... Они меня за внука, за брата приняли, а я-то им отплатил...