-- Нет, верю, -- проговорила она просто. -- Но мне мало этого. Я бы хотела, чтобы ты чем-нибудь добрым и хорошим отплатил Кире за перенесенную им ради тебя неприятность.
-- Я? -- глаза Орли зажглись новыми бойкими огоньками. -- Да я за него, кажись... Кирушка, хочешь я тебе живьем белку из леса раздобуду? А не то лисенят приволоку. Я их норы искать умею. Хочешь?
-- Нет... Не того от тебя надо, Шура, -- остановила расходившегося мальчика Ляля, -- обещай здесь, что ты для удовольствия Киры и моего начнешь хорошо учиться, прилежно заниматься, не грубить Авроре Васильевне... Слушаться ее... Забыть своп резкие замашки... Обещаешь?
-- Да нешто надо это Кире? -- искренне усомнился Орля.
-- И мне, и Кире, и всем нам. Не правда ли, Кира?-- обратилась снова Ляля с вопросом к брату.
Тот протянул свою крошечную ручку маленького человечка Орле.
-- Да, Орля, ты должен исправиться, -- сказал Кира, -- ведь я хочу тебя видеть хорошим, всеми любимым, добрым человеком!
Странно прозвучали слова эти в душе Орли. Его любят. Его, всем чужого, далекого всем, кроме Гальки... У него есть друзья, есть люди, которые ему хотят добра, которые его любят...
В суровом одиноком сердечке закипало что-то... Светлый проблеск счастья зародился где-то глубоко на дне его...
Орля взглянул на сестру и брата, и светлая улыбка озарила его лицо.