-- Ладно! -- проговорил он. -- Постараюсь... А толь­ко, чтобы она, эта злюка, гувернантка, ко мне зря не приставала...

И умышленно громко, чтобы подавить свое волнение, стуча сапогами, он вышел из комнаты.

Глава V

Господи помилуй! Не узнать басурмана нашего! Тише воды -- ниже травы, -- говорила поутру няня Степановна, потягивая с блюдечка на кухне горячий чай вприкуску.

-- Уж и подлинно уходился мальчонок, по всему ви­дать, -- вставил свое слово Франц.

-- Помилуйте, нынче приходит утром, ни свет ни заря. Дай, говорит, бабка, я тебе пособлю дом убирать к барынину празднику, пол помою и все прочее. Ну, я это ему в руки ведро, мыло, мочалку. Пущай поработает. Не барин. Потрудится для благодетелей своих.

-- Известно, потрудиться не худо. И то сказать, к барышнину рождению. Она у нас -- ангел кроткий, печет­ся о всех, так на нее не грешно и поработать за это, -- вставила свое слово толстая кухарка, угощавшаяся со­вместно с няней и Францем чаем.

В это время тот, о ком шла речь, с ведром в руках, с мочалкой и мылом под мышкой, с засученными по ло­коть рукавами, стоял посреди гостиной, недоумевая, с че­го ему начать.

Все стены комнаты, несмотря на летнее время, были увешаны картинами без чехлов, в золоченых рамах.

Орля знал, что чехлы сняли ради приближающегося праздника. Знал, что ко дню Лялина рождения съедется много гостей, детей и подростков из соседних помещичьих усадеб и имений. Знал, что Ляля упросила бабушку сде­лать детский вечер с танцами для брата, Симочки и их друзей.