Взмах мочалки... Еще один и еще... И изящные вещицы из кожи с плюшевой и атласной отделкой превращены в грязное тряпье.
Вода льется с них по бархатной салфетке мутными ручьями па ковер, оставляя на нем грязные пятна...
Не смущаясь, однако, Орля тащит на ковер ведро с грязной водой. По дороге он зацепляет ногою кресло и летит вместе с ведром на гладкий блестящий пол.
Мутный поток в ту же минуту, с головы до ног, окачивает его, но мальчик чувствует себя в грязной луже так же, как утенок в пруду.
Дело сделано. Он все-таки сделал уборку.
-- Ах, разбойник! Ах, убивец ты мой! Ах, батюшки-светы, умираю! Спасите! Помогите! Умираю! Моченьки моей нет! -- и няня, случайно заглянувшая в комнату, исполненная тихого ужаса, останавливается как вкопанная у порога с широко раскрытыми глазами.
На ее крики сбегается весь дом.
-- Няне дурно! С няней припадок! -- слышатся испуганные расспросы.
У всех бледные расстроенные лица, широко раскрытые глаза. Все смотрят, преисполненные тревоги, то на няню, в отчаянии раскачивающуюся у порога с таким видом, точно у нее болят зубы или живот (такое у нее страдальческое лицо в эти минуты!), то на Орлю, остановившегося перед разлитым ведром с растерянным и глупым видом. И вдруг чей-то веселый голос крикнул на всю комнату:
-- Нос! Посмотрите-ка, нос!